Голос пастора в это утро был, помню, непривычно тих и ровен, словно мир и довольство щедрой осени проникли и в его ожесточившуюся душу.
Но вот он замолчал и, подавшись вперед, обвел взглядом всех, одного за другим.
Теперь глаза его горели тем странным огнем, который был нам хорошо знаком.
Он опять возвысил голос: - А как вы, братья мои, отнеслись к этой милости, чем вы отблагодарили бога? Представителем его на земле является церковь и я, ее служитель.
Вы думаете, господь позволит вам оскорблять его безнаказанно? Видно, в глупой гордыне вы возомнили, что он не покарает вас за это умышленное неуважение к нему? Если вы так думаете, вы горько ошибаетесь.
Я вижу насквозь ваши мятежные души, я читаю, в них, как в этой книге.